– Вы на меня сердитесь, за что? – обжег он своим дыханием ее нежное ухо.
Черт бы его побрал!
– Нет, что вы…
– Нельзя ли потише! – шикнул кто-то сзади.
Он отпустил ее руку. Руке стало грустно. Именно так, только руке… ей захотелось опять в тепло его больших ладоней. Нельзя поддаваться на физическое воздействие, пыталась урезонить себя Майя. Он меня волнует, потому что у меня давно этого не было… но я и не хочу… с ним… Он тоже использует меня и скажет, что вся жизнь не может пахнуть елкой и мандаринами и протекать под «вальс цветов»… Тетушка, родная, как хорошо, что я не успела тебя пришить!
В антракте Василиса задыхалась от восторга:
– Ой, Майечка, дядя Боря, я так рада! Мне так нравится! Я тоже хочу быть балериной! Как вы думаете, меня возьмут учиться на балерину?
– Боже мой, не вздумай! – воскликнул Борис Андрианович. – Это не жизнь, а каторга! Вечно голодная, тощая, заморенная… к тому же тебе уже поздно, в хореографическое училище принимают, по-моему, семилетних…
– Неважно, пусть я буду голодная, пусть!
– А слух у тебя есть? – спросила Майя, уже понявшая, что слуха у нее нет.
– Нет, со слухом беда, так бабушка говорила. Она хотела меня на скрипке учить или хотя бы на пианино, но потом махнула рукой. А без слуха никак?
– Без слуха исключено!
Казалось, она вот-вот расплачется.
Но выручил Борис Андрианович.
– Не страшно, Вася! Не можешь стать балериной, стань балетоманкой.
– Что это такое?
– Балетоманы – это такие люди, которые обожают балет, ходят на все спектакли, знают о балете все, знакомы с балеринами и танцовщиками… Они живут в этом мире, а сами танцевать не умеют, им это необязательно!
Василиса задумалась, доверчиво глядя на него.
– Это неинтересно! – ответила она наконец.
– Ты умница, Вася!
– Майя, а ты никогда не хотела быть балериной? У тебя есть слух?
– В детстве я хотела быть и балериной, и певицей, и драматической актрисой, но вовремя поняла, что у меня нет этих талантов. И слава Богу!
– Почему?
Но тут прозвенел звонок.
– Пошли скорее! – заволновалась девочка.
После спектакля, стоя в очереди в гардероб, Майя тихо заметила:
– Девочка удивительно восприимчива к искусству! Надо сказать отцу, пусть обратит внимание на это, надо ее развивать, а то вырастет и не сможет отличить хорошее от плохого, будет еще одной потребительницей продукции «Фабрики звезд».
– Какая вы правильная, Майя, – улыбнулся он. Улыбнулся, как ей показалось, снисходительно.
Она покраснела от досады.
– Майя, помнится, вы говорили, что любите утку с яблоками? Мы не все съели, может, поедем ужинать ко мне?
– Да нет, спасибо, я вообще не ужинаю, а Василисе пора спать. Столько впечатлений…
– Ну что ж… Пошли, я далеко оставил машину, у «Детского мира»… Завтра Василису заберут?
– Да… – соврала Майя. – Жаль, я к ней привязалась.
– А почему у вас своих детей нет? Еще не поздно…
– Ну, это уж мое дело!
– Да-да, простите за бестактность… и все-таки вы на меня за что-то сердитесь. Правда, я в толк не возьму, за что… Но мы сможем увидеться завтра вечером?
– Завтра я иду на день рождения к подруге.
– Возьмите меня с собой.
– Это неудобно.
– Ну что ж, буду вам звонить, – огорчился он.
– Пожалуйста, звоните…
Майя ужасно боялась, что он станет патетически прощаться с Василисой и та брякнет, что отец приедет только шестого, но Василиса опять спала крепким сном и у дома едва помахала ему рукой на прощание.
– Умаялась? – спросила Майя в лифте.
– Здорово было! Зря папа говорил, что балет скукота.
– Ты голодная?
– Нет, спасибо.
– Утка вкусная была?
– Не очень. Он ее пересолил. Значит, влюбился!
– Да ну, ерунда! Может, все-таки чаю выпьешь?
– Нет, я спать хочу!
Когда Василиса улеглась, Майя стала думать, чем бы завтра развлечь ее. Пожалуй, можно сходить в зоопарк и, допустим, в кино. А послезавтра съездить на дачу к Ляльке Гурвич, у нее сын Василискиного возраста, побудем на свежем воздухе, Лялька давно меня приглашала… А потом сразу уеду, чтобы он не дозвонился… А интересно все-таки, что собой представляет этот Игорь, врун, болтун и хохотун? И словно в ответ на ее мысли раздался звонок в дверь. Кого это нелегкая принесла? Неужто Ясный решил выяснять отношения?
В глазок она посмотреть забыла.
– Кто там?
– Майя, это Игорь, отец Василисы!
– Господи, откуда вы взялись?
– Из Киева, откуда же еще!
На пороге стоял красивый молодой мужик с совершенно измученным лицом. Но он широко улыбнулся, и лицо осветилось.
– Привет! Вот и я! Картина Репина «Не ждали»?
– Не ждали, здравствуйте! – в некотором смятении проговорила Майя. Зачем он примчался на два дня раньше, да еще на ночь глядя?
– А Василиса где?
– Тише, она спит!
– Придется разбудить, мы сегодня улетаем…
– Куда, почему ночью?
– В Екатеринбург, к моей матери. Она там совсем плоха… Как узнала про убийство, слегла, на похороны даже не полетела, да я ей сразу сказал, сиди дома… Сенька-то ей не родной был, но все равно убивается и прямо взмолилась: привези да привези Василису…
– Господи, зачем девочку среди ночи куда-то тащить…
– Не куда-то, а к родной бабке! Извините, у вас поесть не найдется? В самолете такой гадостью кормили…
– Сейчас что-нибудь организую… Яичницу будете?
– Буду! А где у вас руки помыть?
Не будет у нас никакого романа…
Он совершенно не мой герой.
Он явился на кухню, сел.
– У вас хорошо, уютно. Пускай Василиса еще полчасика поспит. Такси до аэропорта как заказать?
– Я закажу. Кофе сварить?
– Если можно.
– Можно.
– Ну и дела, вот Новый год начался – хуже некуда! А как вам тут жилось с моей охламонкой?
– Никакая она не охламонка, она чудная девочка! Мы очень подружились, и, кстати, я хотела вам сказать, она удивительно восприимчива к искусству, это надо развивать…