Однако я утверждаю, что Мэрилин Чилан разведала местность, после чего вы с ней стали осуществлять некий план. И вот теперь нам хочется знать, что это был за план, и хотелось бы выяснить это побыстрее.
— Я тебе уже сказал — ты несешь бред. Я в этом месте не парковался.
— Таксист Герман Окли утверждает, что ты там парковался. Ты слышал, что он сказал?
— Что он сказал, я слышал.
— Так вот, ты сочинил глупенькую сказку про то, как Арчеру по каким-то причинам понадобилось вывезти Мэрилин Чилан из города, и ты тщательно организовал всю эту ерунду с анонимными телефонными звонками, угрожающими письмами и прочими глупостями.
— Ты сошел с ума! Таксист говорит тебе то, что тебе хочется слушать, и ты слушаешь. В городе десять тысяч таких машин, как у меня. С чего это таксист, проезжающий по Рода-авеню, обратит особое внимание на какую-то машину, стоящую в аллее, да еще узнает водителя?
Это безумная история. Я тебе дал точные сведения, но ты выяснил, что Арчер — друг-приятель вашего полицейского босса, и ты тут же стал искать какую-нибудь трусливую тварь, на которую можно свалить всю вину.
Не вздумай это сваливать на меня.
— Ни на кого я ничего не сваливаю, — обиделся Селлерс. — Я провожу расследование. Но я не собираюсь тебя щадить только потому, что мы с тобой давнишние знакомые. Я достаточно хорошо знаю, что человек ты энергичный, умный, изобретательный. Если желаешь знать мое мнение, так это только вопрос времени, когда ты сам окажешься замешанным в убийстве.
— По этому вопросу я твоего мнения знать не желаю.
— Ну и прекрасно. Я просто предупредил тебя, чтобы ты держал свои руки чистыми.
— Они у меня и так чистые.
— Прекрасно. Только учти, что каждый человек — кузнец своего счастья, но ты рискуешь угодить молотом себе по пальцам. Не говори потом, что я не оставлял Тебе шанса на спасение. И скажу тебе прямо сейчас, Лэм, что, если ты откроешь мне правду, я сделаю все, что в моих силах, чтобы подкрепить ее. Если это действительно окажется истинная история, я буду полностью тебя поддерживать.
— Я рассказал тебе истинную правду. Можешь ее смело поддерживать.
— Ну, что же, раз так, значит, так — воля твоя, — проговорил сквозь зубы Селлерс. — Не пытайся покинуть город. Ты мне потребуешься завтра для допроса.
А пока что ты по макушку погряз в деле об убийстве.
Подъезжай к обочине.
Селлерс вышел, помахал рукой следовавшей за нами полицейской, машине и, когда она затормозила, пересел в нее. Машина рванула и в мгновение ока скрылась из вида.
Наконец-то я был предоставлен самому себе, никто за мной не следил. До утра мне предстояло сделать множество дел, а времени было совсем мало.
Мотель «Голубые небеса» находился на дороге в Санта-Монику. Шоссе в этот поздний час было почти пустынным. Лишь изредка свет фар вспыхивал в окружающей мгле. Над мотелем рдели красные неоновые буквы — «Голубые небеса», а ниже и мельче светилась строка: «Есть свободные номера».
Я остановил машину и поднялся по ступеням к зданию с табличкой на двери — «Контора».
Нажал кнопку ночного звонка.
Секунд двадцать — тридцать — никого и ничего. Нажал еще раз.
В конторе зажегся свет. Сонный мужской голос произнес:
— Да-да, иду-иду.
Миг спустя я увидел через окно движущуюся тень на стене, затем появился мужчина, натягивающий на ходу подтяжки. Он застегнул «молнию» на брюках и, спотыкаясь со сна, поспешил к двери.
— Одиночный номер найдется? — спросил я.
— Один остался.
— Почем?
— Шесть баксов.
Я протянул ему шесть долларов. Он вручил мне регистрационную карточку. Я заполнил ее и расписался.
— Номер вашей машины? — спросил он.
— Да напишите любой.
— Так не пойдет, — сказал он. — Я номера фиксирую. Тут у нас недавно произошла небольшая неприятность, и слава Богу, что я записал номер.
— О, черт возьми, у меня номер вылетел из головы.
Сейчас пойду, взгляну.
— Я сам проверю, — сказал он.
Он вышел следом за мной и списал на бумажку номер нашей агентской машины.
— Какая у вас тут беда стряслась? — спросил я.
— Да ничего особенного.
— Вы имеете в виду смерть от инфаркта одного из ваших постояльцев?
— А вы откуда это знаете?
— Я веду следствие по этому делу.
— Вот, черт возьми! А я-то думал, вам комната нужна.
— И комната тоже нужна. Для этого я и приехал. Я вам плачу деньги, вы мне даете ключ. Все нормально. А теперь мне бы хотелось выяснить кое-какие подробности случившегося.
— Послушайте, дружище, я уже давал показания по этому делу.
— Знаю, но мне бы хотелось, чтобы вы рассказали еще раз.
— Да кто вы такой есть-то?
Я достал кожаный бумажник, извлек служебное удостоверение и помахал им перед носом у администратора.
— Я — следователь. Убедились?
— Ладно, ладно… Ну, так что вы хотите знать?
— Расскажите, что произошло.
— Тут добавить нечего. Приехал, значит, этот мужик, зарегистрировался.
— Примерно в котором часу?
— Да я уж не помню. Где-то около девяти часов вечера, а может быть, в девять тридцать…
— Так, прибыл, зарегистрировался. Под какой фамилией?
— Под своей собственной, конечно. Дядя был солидный — Бакстер С. Джиллет с супругой.
— На какой машине он приехал?
— На «кадиллаке». Я выходил на крыльцо проверить номер машины. Я всегда так делаю.
— Женщину вы видели?
— Туманно. Вообще-то фактически я ее видел не настолько близко, чтобы хорошо рассмотреть. Просто увидел, что какая-то там фигура в машине темнеет, и все. Место у нас приличное, нос в чужую жизнь я не сую. Если мы будем спрашивать брачные свидетельства у каждой останавливающейся пары, мотель недолго протянет.
— Когда вы впервые поняли, что происходит что-то неладное?
— Когда меня утром вызвала его жена.