– На смотрителя они точно напали.
– Он мог быть оглушен.
– Как?
– Кто-то, наверное, мог его оглушить.
– Это похоже на правду?
– Нет. Гули с людьми не работают и с другой нежитью тоже. Зомби подчиняются приказам, у вампиров свои интересы. Гули похожи на стайных животных, может быть, на волков, но куда опаснее. Им чуждо понятие совместной работы с кем-нибудь. Если ты не гуль, ты либо мясо, либо что-то, от чего надо прятаться.
– Так что же здесь случилось?
– Дольф, эти гули проделали далекий путь, добираясь досюда. Другого кладбища нет на много миль вокруг. Гули так не путешествуют. Так что, может быть – только “может быть”, – они напали на смотрителя, когда он пришел их пугнуть. Они должны были от него удрать. Может быть, они не удрали.
– А не может быть, чтобы кто-то или что-то пытался имитировать работу гулей?
– Может быть, но вряд ли. Кто бы они ни были, этого человека они съели. Это могут сделать и люди, но люди не могут так разорвать тело. Сил не хватит.
– Вампиры?
– Вампиры не едят мяса.
– Зомби?
– Возможно. Бывают изредка случаи, когда зомби сходят с ума и нападают на людей. Они жаждут плоти. Если они ее не получают, то начинают разлагаться.
– Я думал, зомби всегда разлагаются.
– Плотоядные зомби выдерживают куда дольше обычных. Известен случай с женщиной, которая сохраняет человеческий вид уже три года.
– Ее выпускают жрать людей?
Я улыбнулась.
– Ее кормят сырым мясом. Кажется, в статье было, что лучше всего баранина.
– В статье?
– У каждой профессии есть свои журналы, Дольф.
– Как он называется?
Я пожала плечами:
– “Аниматор”. Как же еще?
Он и в самом деле улыбнулся.
– О'кей. Насколько вероятно, что это зомби?
– Не слишком. Зомби не бегают стаями, если не имеют приказа.
– Даже… – он посмотрел в записи, – плотоядные зомби?
– Таких известно всего три документированных случая. И все – одинокие охотники.
– Итак, плотоядные зомби или новая порода гулей. Таков вывод?
– Да.
– О'кей, спасибо. Извини, что потревожил тебя в выходную ночь. – Он закрыл блокнот и поднял на меня глаза. Он почти улыбался. – Секретарь мне сказал, что ты ушла на девичник в этот гадюшник. – Он вздернул брови. – Танцы-шманцы?
– Не доставай, Дольф.
– И не думал.
– Ладно, – сказала я. – Если я тебе больше не нужна, я пошла обратно.
– Давай.
Я пошла к своей машине. Окровавленные перчатки отправились в мусорный мешок в багажнике. Подумав, я положила сложенный комбинезон поверх мешка. Еще может когда-нибудь пригодиться.
– Поосторожней сегодня, Анита! – окликнул меня Дольф. – Не хотелось бы, чтобы ты кого-то или чего-то подцепила.
Я сердито на него взглянула. Его ребята замахали руками и в унисон завопили:
– Мы любим тебя, Анита!
– Ну, вас к черту!
– Знали бы мы, что ты любишь смотреть на голых мужиков, – крикнул один из них, – мы бы тебе могли что-нибудь устроить.
– Тот мизер, что у тебя есть, Зебровски, и показывать не стоит.
Хохот, кто-то шлепнул его по шее.
– Она тебя отбрила, парень! Брось ты ее цеплять, тебе каждый раз от нее достается.
Я влезла в машину под грохот мужского смеха и одно предложение стать моим “рабом любви”. Наверняка Зебровски.
В “Запретный плод” я вернулась чуть за полночь. Внизу у ступеней стоял Жан-Клод. Он прислонился к стене абсолютно неподвижно. Если он дышал, это было незаметно. Ветер развевал кружева его сорочки. Черный локон вился по гладкой белизне щеки.
– Вы пахнете чужой кровью, ma petite.
Я ему мило улыбнулась:
– Ничьей из тех, кого вы знаете.
Его голос прозвучал тихо и низко, полный спокойной ярости. Он коснулся моей кожи, как холодный ветер.
– Вы ездили убивать вампиров, мой маленький аниматор?
– Нет, – ответила я внезапно охрипшим голосом. Я еще не слышала от него такого тона.
– Вас называют Истребительница, вы это знаете?
– Да.
Он ничего не сделал, чтобы меня напугать, но ничто в этот момент не заставило бы меня пройти мимо него. С тем же успехом дверь могла быть заложена кирпичом.
– И сколько у вас на счету?
Не нравился мне этот разговор. Он не вел никуда, куда бы мне хотелось. Я знала одного мастера вампиров, который ложь чуял обонянием. Мне было непонятно настроение Жан-Клода, но я не собиралась ему лгать.
– Четырнадцать.
– И вы называете нас убийцами.
Я только смотрела на него, не понимая, что он хочет этим сказать.
По ступеням сошел вампир Бад. Он перевел взгляд с Жан-Клода на меня и занял свое место в дверях, скрестив руки на груди.
– Хорошо отдохнул? – спросил его Жан-Клод.
– Да, хозяин, спасибо.
Мастер вампиров улыбнулся:
– Я тебе уже говорил, Бад, не называй меня хозяином.
– Да, э-э… Жан-Клод.
Вампир засмеялся своим чудесным, почти ощутимым на ощупь смехом.
– Пойдемте внутрь, Анита, там теплее.
На улице было больше двадцати шести. И я не понимала, к чему он клонит. Я вообще не понимала, о чем мы с ним говорили.
Жан-Клод поднялся по ступенькам. Я смотрела ему вслед и стояла у дверей, и входить мне не хотелось. Что-то было подозрительно, а что – я не знала.
– Входите? – спросил Бад.
– Вы же не пойдете внутрь и не попросите Монику и рыжую женщину с ней выйти ко мне?
Он улыбнулся, сверкнув клыками. Признак недавно умершего – они выставляют клыки, где надо и где не надо. Любят пугать.
– Не имею права оставить пост. У меня всего лишь был перерыв.
– Примерно такого ответа я и ждала.
Он снова усмехнулся.
Я вошла в полумрак клуба. Приемщица святынь ждала меня у входа. Я отдала ей крест, она мне – квитанцию. Нельзя сказать, чтобы честный обмен. Жан-Клода видно не было.