Я тяжело вздохнула. Курточка и впрямь была смешная, и щенок выглядел в ней очень забавно.
– Не тряси собаку, а то описается. И вообще, раздевайте его, гулять поведу.
– Не-а, – затрясла головой Лиза, – я сама хочу.
– Зачем раздевать-то? – встрял Андрей. – Сыро там, пущай в пальте идет.
– В пальто, – безнадежно сказала я, – это слово по падежам не изменяется.
– Ладно, – согласился он, – в пальто так в пальто, вам виднее. А на шею надо ошейник нацепить, светящийся. Зря, что ли, бабки тратили.
– Я сама хочу пойти, – ныла Лиза.
– Там темно, – отрезала я.
– А мы с Андрюшей!
Но мне не хотелось, чтобы девочка выходила так поздно во двор.
– Лучше сделай к ужину салат «Слезы Наполеона».
– Тебе понравилось! – обрадовалась Лиза и кинулась к холодильнику.
Я вытащила щенка в прихожую. Выглядел он словно цирковая обезьянка. Толстенькое тельце было упаковано в блестящую курточку, лапки засунуты в ботиночки, на голове – кепочка. Песику было страшно неудобно в обуви, он высоко поднимал лапы, а потом с опаской опускал их на пол. К тому же подметки скользили на паркете, и бедняга пару раз упал, больно стукнувшись мордочкой. Я пристегнула роскошный поводок из крокодиловой кожи и потянула упирающегося Рамика гулять.
Вообще четвероногие обожают прогулки. Многие владельцы специально кормят своих пуделей и болонок после того, как те вернутся домой. Голодная собака лучше слушается хозяина и охотнее возвращается с улицы в квартиру. Но Рамик по малолетству еще не слишком разбирался в ситуации. Он не сдерживал себя и писал в коридоре, когда захочет. Променад с ним превращался в докуку. Ходишь, ходишь по двору битый час, поджидая результата, потом плюнешь и вернешься наверх. Не успеешь оглянуться, как он уже прудит лужу в детской.
Но сегодня погода была такой отвратительной, что песик не захотел выходить из подъезда. Я вытолкала его под дождь и подумала: «Все-таки ботинки кстати пришлись».
Мы шагали туда-сюда по лужам.
– Пис-пис, Рамик, ну давай пис-пис, – упорно твердила я, но он не собирался задирать лапку.
В какой-то момент мне за шиворот попал дождь. Я стала натягивать капюшон, Рамик дернулся, поводок выпал. В ту же секунду щенок, радостно лая, шмыгнул между прутьями забора и понесся по улице.
– Рамик! – завопила я.
Но тот даже не обернулся. Я побежала к воротам, теряя драгоценные минуты. На улице никого, темнота – глаз выколи. Темно-серая собака моментально исчезла. Я похолодела. Этому дураку ни за что не найти дорогу домой. Вдруг далеко-далеко впереди замелькала тоненькая полоска света. Слава богу, ребята нацепили на щенка светящийся ошейник.
– Рамик, негодник, стой! – завопила я и пошлепала по лужам, разбрызгивая в разные стороны жидкую грязь.
Полоска металась из стороны в сторону. Я летела, не разбирая дороги, и наконец очутилась перед довольно глубоким оврагом. На той стороне его жалобно скулил мой щенок. Я посмотрела на канаву, полную жидкой грязи, и заблеяла:
– Рамусик, Кусенька, Пусик, иди к маме, сейчас вкусное мясо дам!
Но щенок продолжал хныкать.
– Миленький, давай назад!
Однако песик не слушался, а может, боялся лезть в глубокий овраг. Интересно, как он перебрался на ту сторону. Чертыхаясь и проклиная все на свете, я полезла в жидкую глину. Внезапно нога подвернулась, и я шлепнулась прямо в коричневую жижу. Через секунду сила инерции проволокла меня вниз на самое дно омерзительно воняющей канавы. Рамик перестал рыдать и с интересом наблюдал, как хозяйка принимает грязевую ванну. Наконец, перемазавшись с ног до головы, я утвердилась на ногах и попыталась вскарабкаться наверх. Не тут-то было. Руки и ноги скользили, туловище срывалось вниз. В какой-то момент я чуть не разрыдалась. Ну надо же влипнуть в такую нелепую ситуацию. Место глухое, домов тут нет, стоят только гаражи. Время позднее, и сейчас там, наверху, никого. Лиза с Андрюшей не скоро забеспокоятся, сидеть мне здесь до утра.
Обозлившись, я встала на четвереньки и с пятой попытки выбралась из оврага. Рамик в ужасе шарахнулся от меня, но был пойман и сурово наказан. Впрочем, выглядел песик ужасно. Шапочку и ботинки он потерял, курточку разорвал и весь был покрыт толстым слоем грязи. Мне стало холодно, и ни за какие блага мира я не полезла бы снова в овраг. Но наш дом находился на другой стороне. Впрочем, может, поискать иной путь?
Крепко прижав к себе дрожащего Рамика, я углубилась в гаражи и запетляла между железными боксами. Стало страшно. Луна не светила, небо было затянуто тучами, из которых сыпался непрекращающийся дождь. Кругом была кромешная тьма и ни одного человека. Надо вернуться назад и снова лезть в канаву. Вдруг до моих ушей донесся глухой стук, а под воротами одного из гаражей мелькнула полоска света. Недолго думая, я забарабанила в железную дверь:
– Пустите, пожалуйста.
Дверь приоткрылась, и я, щурясь от неожиданно яркого света, вошла внутрь.
Несколько парней в грязных комбинезонах возились вокруг большой машины, вернее, того, что от нее осталось. Зеленые крылья стояли у стены, ветровое стекло лежало на замызганном байковом одеяле. Вот ведь незадача, ребята явно разбирали краденый автомобиль, и лишние свидетели им ни к чему. Влипла я, из огня да в полымя! Старательно прикидываясь идиоткой, я забормотала:
– Здравствуйте, ребятки! Машину чините?
– Добрый вечер, – вежливо сказал один, самый старший, лет восемнадцати с виду, – ищете чего?
– Да вот собачка убежала, я ее догоняла и упала в овраг, как теперь домой попасть, неужели снова в канаву лезть? Подскажите, другой дороги нет?
Мальчишки бросили работу и проявили любезность и внимание.
– Сейчас направо сверните, там мостик, – пояснил белобрысенький очкарик, похожий на лабораторную мышку.
– Аккурат за нашим гаражом, – добавил другой, толстый и рыхлый, – сразу к супермаркету выйдете, «Капель» называется, знаете, где это?
Я кивнула:
– Конечно. Спасибо.
– Не за что, – хором ответили механики.
Потом старший протянул кусок грязной тряпки, бывшей когда-то чьим-то свитером.
– Щенка укутайте, а то заболеет, вон трясется, бедолага.
Рамика и впрямь била дрожь.