— У нас равные шансы, — возразила Алиса. Они дошли до кафе и сели за свободный столик. Женщина сняла платок. У нее были красивые каштановые волосы.
Подскочившего официанта Дронго попросил принести два кофе.
— Вы же его не пьете? — удивилась женщина.
— Ничего, — мрачно сказал Дронго. Он довольно долго просидел молча, размышляя над словами Алисы Линхарт.
— Вам не кажется, что ваше молчание неприлично затянулось? — вдруг спросила женщина.
— Не мешайте, — строго ответил Дронго, — может быть, я что-нибудь придумаю.
— Надеюсь, вы не ученик Давида Копперфилда. Или вам нравится демонстрировать подобные фокусы?
— Так, — сказал Дронго, — вашему ведомству придется оплатить мне довольно интенсивные международные разговоры. Долларов на пятьсот. Надеюсь, вы не будете возражать?
— Что вы придумали? — изумленно спросила она.
— А может, я его родственник, — улыбнулся Дронго.
— Кого? — не поняла она.
— Фокусника. Говорят, он из Одессы, а это ведь город бывшего Советского Союза.
— Вы понимаете, что говорите? — Она начала нервничать. — Как можно найти человека в полуторамиллионном городе? Это же фантастика.
— Именно поэтому я и попытаюсь что-нибудь придумать, — очень серьезно ответил Дронго. — Для начала мне понадобится только телефон.
Она отодвинула свою чашку, огляделась и потом сказала:
— Я просто восхищаюсь вашей самоуверенностью. Вы действительно считаете, что сумеете что-нибудь придумать?
— Я уже придумал, — очень серьезно ответил Дронго.
Взрыв на складе вызвал панику в городе. Утверждали, что погибли десятки людей, говорили об очередной террористической акции, о происках внутренних и внешних врагов. Истина, как обычно, была весьма далека от слухов и сплетен Во время взрыва погибли три человека и были ранены пятеро. Сам Касумов сильно не пострадал, но считал себя виноватым в случившемся. Всю ночь пожарные тушили возникший пожар, таможенники подсчитывали суммы ущерба, представители прокуратуры, Министерства национальной безопасности и полиции оперативно проводили опросы свидетелей и оставшихся в живых участников этого происшествия.
Утром восьмого апреля Касумова вызвали к министру. Когда он вошел в кабинет, там уже находился курирующий его отдел заместитель министра. Несмотря на шок, причиной которого послужили взрыв, собственная ошибка и гибель людей, Касумов успел побриться и переодеться. Министр был явно не в настроении. Ему уже успели доложить подробности, и он понимал, что невольным виновником трагедии, случившейся на складе, оказался один из лучших его сотрудников.
Именно поэтому он встретил Касумова мрачным вопросом, даже не предложив ему сесть:
— Как это могло произойти?
— Террористы, очевидно, просчитали такой вариант действий, — угрюмо сказал Касумов. — Расчет был на элементарную жадность бывшего сотрудника таможни, который помогал им в переправке грузов. По нашим данным, груз прибыл из Москвы, а затем был помещен в грузовой терминал. Но, очевидно, террористы не доверяли своему сообщнику. Они успели подменить груз, и вместо ящиков, прибывших из Москвы, подложили совсем другие, установив в них взрыватели.
Расчет террористов не оправдался. Каким-то чудом первый ящик не взорвался, когда его открывали. Но во втором бомба сработала. Считаю, что в происшедшем виноват только я лично и готов нести любое наказание за гибель людей.
Наступило молчание. Министр нахмурился.
— Сядьте, — разрешил он, — наши сотрудники утверждают, что за секунду до взрыва вы кричали об опасности, просили всех уходить и этим спасли несколько человек. Почему вы не предупредили о бомбе раньше? И почему не вызвали саперов?
— Я не знал, что в ящиках установлены взрыватели, — выдохнул Касумов, — только когда стал проверять первый ящик и обнаружил там пакеты с бакинским печеньем, сразу понял, что это не те ящики, которые прибыли из Москвы.
— Надо было раньше соображать, — посоветовал министр. Потом спросил:
— Установили хотя бы, кто помогал террористам на таможне?
— Бывший работник таможни, руководитель смены Ильяс Мансимов. Судя по всему, он привел на работу водителя водовоза, который исчез два дня назад.
— Думаете, они связаны?
— Убежден в этом. Водитель водовоза Ахмедов раньше работал в таможне на грузовой машине. Он беженец, и устроил его на работу в таможню именно Мансимов.
После увольнения последнего почти сразу уволился и Ахмедов. Именно его машина приезжала вечером первого апреля в Нардаран. Все сходится, мы уверены, что они связаны друг с другом. Мансимов раньше работал на таможне аэропорта и мог придумать подлог с паспортами террористов.
— Сколько вам нужно времени, чтобы найти Мансимова?
— Я постараюсь арестовать его сегодня, — твердо сказал Касумов, — если мне разрешат еще один день руководить этим расследованием. — А кто еще будет руководить? — недовольно спросил министр. — Видали, он готов нести наказание, — передразнил хозяин кабинета своего сотрудника. — Это легче всего. А нам нужно найти пособников террористов в нашем городе, узнать, наконец, почему к нам прилетел такой опасный террорист, как Ахмед Мурсал. Может, следующая бомба взорвется у нас в метро? Или в автобусе? Ты можешь дать гарантию, что этого не случится? И я не могу. Поэтому нужно найти и арестовать и Мансимова, и этого водителя водовоза.
От волнения министр перешел на «ты». Он сжал руку в кулак и тихо пристукнул по своему столу. Долгие годы работы в бывшем КГБ научили его выдержке. Но теперь он менее всего думал и о собственной выдержке, и о хороших манерах.
— Я все сделаю, — пообещал Касумов.
— Это очень важное дело, — сказал министр, — если угодно, дело нашей чести. И МОССАД, и российская разведка знают, что мы ищем на своей территории террористов и тех, кто им помогал. Если мы ничего не обнаружим, если выяснится, что мы просто всех упустили да еще устроили взрыв в собственном аэропорту, над нами будут смеяться все спецслужбы мира. Ты меня понимаешь?
— Я их найду, — упрямо повторил Касумов, сжимая зубы.
— Что передает этот любитель-доброволец? — спросил министр.
— Кто? — не понял Касумов.
— Ну этот самый Дронго. — Министр как профессионал не любил дилетантов, к которым он относил и Дронго. Во-первых, его раздражала самостоятельность эксперта, во-вторых, его упрямое нежелание становиться сотрудником государственной службы, а в-третьих, просто невероятная популярность самого имени Дронго, которое давно стало нарицательным, и не только в странах СНГ.