Впрочем, подобная идиллия длилась недолго. Через несколько дней гонцы принесли тревожную весть — армия Антония движется по направлению к их лагерю.
Катилина понял, что медлить более невозможно.
Ранним утром следующего дня около десяти тысяч человек снялись с места и форсированным маршем двинулись в сторону Трансальпийской Галлии.
Консульская армия шла в двух переходах по пятам за мятежниками.
В походе окончательно проявилась никчемность Гая Антония как полководца и консула. Полностью отстранившись от командования, он доверил армию легату первого легиона Марку Петрею, и старый ветеран с готовностью принял на себя тяжкое бремя. Саллюстий в своей книге пишет, что Петрей был не только отважным и честным воином, но и блестящим полководцем. За тридцать лет служебной карьеры он имел пять дубовых венков и шесть ранений, служа поочередно в войсках как центурион, трибун, префект, легат. Петрей был претором в нескольких консульских армиях, служил под командованием Мария и Суллы.
Опытный легат понимал, что Катилина попытается уйти в Галлию, где найдет поддержку и союзников среди всегда недовольных галльских племен. И тогда заговор, почти подавленный и предотвращенный, может вспыхнуть с новой силой. Именно поэтому претор Квинт Метелл Целер должен был тремя легионами удерживать дорогу в Галлию, дабы помешать мятежникам попасть в столь желанную для них страну.
Целер был исправный служака и, получив первоначальный приказ из Рима, расставил все три легиона на дорогах в Пиценской области, обороняя все переходы в соседнюю страну. Пойди Катилина по любой из этих дорог, он неминуемо должен был столкнуться с одним из легионов Целера. Практически через два-три часа на помощь могли подойти два других легиона, а общая численность легионеров Целера превышала пятнадцать тысяч человек.
Занимая стратегические позиции, весьма удобные к тому же для обороны, Целер мог продержаться в течение двух суток до подхода армии Антония. И тогда разгром Катилины был бы неминуем.
Это понимали Целер и Петрей, но это понимали и в лагере мятежников… Катилина попытался провести свою армию по пастушьим тропам, однако Целер, узнавший от перебежчиков об этом маневре, двинулся в сторону мятежников.
Положение становилось достаточно сложным. А сзади все время напирала армия Антония, где энергичный Петрей не давал покоя своим легионерам.
Теснимое двумя армиями, войско Катилины расположилось лагерем неподалеку от Пистории. День прошел в тревожном ожидании. Мятежники обсуждали свое положение, пытаясь предугадать действия Катилины.
Вдали у холмов было заметно оживление. Это располагалась на ночь подошедшая армия Антония.
Ночью Семпрония пришла в палатку вождя. Грозный патриций был не один. Сидевшие в палатке Манлий, Анний, Торкват и Кавдин угрюмо молчали, не пытаясь нарушить зловещую тишину.
На женщину никто не обращал внимания. Катилина сидел за столом холодный и мрачный, как глыба этрусского мрамора.
Семпрония устроилась в углу, не решаясь нарушить это безмолвие. Молчание становилось невыносимым. Первым не выдержал Торкват.
— Во имя великого Марса, о чем ты думаешь, Катилина? Через три дня у нас кончается продовольствие.
— О больных ногах Антония, — коротко ответил вождь заговорщиков.
— О чем? — изумился Торкват.
— У Гая Антония больные ноги. Насколько мне известно, он отказался от командования консульской армией, — терпеливо объяснил Катилина, — а это всегда плохо действует на армию. Когда полководец не хочет командовать, это разлагает его солдат. Разве не так?
— Ты думаешь, они не смогут сражаться? — спросил Манлий.
— Будут сражаться, — быстро ответил Катилина, — но как? Мы похожи сегодня на загнанных волков, они — на сытых львов. Конечно, если очень разозлить льва, то он опасен, но в сытом состоянии эти хищники не трогают людей. А тем более волков, попавших в засаду.
— Ты хочешь повернуть нашу армию обратно, против Антония, — догадался Манлий.
— Против Петрея, это будет точнее, — кивнул Катилина. — Если я буду штурмовать позиции Целера, то потеряю всю армию. Его легионы укрепились на склонах и могут сдерживать наш натиск достаточно долго. А вот спуститься вниз им будет сложно. Пока Целер будет собирать легионы, чтобы выступить и прийти на помощь Петрею, мы успеем разбить консульскую армию. Здесь очень удобное место, ведь не зря я именно здесь ждал армию Петрея. Слева горная цепь, справа — крутые скалы. Они не смогут воспользоваться своим численным преимуществом.
— У них двадцать тысяч человек, — напомнил Кавдим.
— Зачем ты мне об этом говоришь? — разозлился Катилина. — Клянусь Марсом, если бы я не считал, что их можно разбить, я не предлагал бы подобного плана. Или ты боишься, Кавдим?
Римлянин резко встал.
— Ты знаешь, что я ничего не боюсь. Если ты прикажешь умереть, я умру первым.
— Знаю, — примирительным тоном сказал Катилина, — именно поэтому я прощаю тебе твой вопрос.
Манлий встал вслед за ним.
— Значит, завтра мы поворачиваем армию против Петрея?
— Решено, — выдавил сквозь зубы вождь заговорщиков, поворачиваясь спиной ко всем.
Манлий, не говоря ни слова, повернулся и вышел. За ним потянулись остальные.
Катилина остался вдвоем с Семпронией. Женщина подошла к нему.
— Я тебе сегодня нужна?
— Нет, — глухо ответил Катилина не поворачиваясь, — если завтра мы победим, можешь прийти.
— А если нет? — тихо спросила женщина.
Катилина не ответил.
Семпрония медленно вышла из палатки. Стоявший у дверей легионер, увидев ее, отвернулся. В лагере многие уже спали. После недолгого раздумья женщина вернулась в палатку. Катилина по-прежнему стоял у окна, не изменив позы.
— Катилина, — тихо позвала женщина.
Вождь не обернулся.
— Прошу тебя, — попросила через силу Семпрония, — подари мне эту ночь.
— Я устал, — недовольно отозвался Катилина, — сегодня у меня еще много работы.
— Да, конечно, — почти виновато сказала Семпрония.
В палатку вошел центурион.
— Прибыл гонец с юга из Бриндизия.
— Что там? — почти безразлично спросил Катилина.
— Плохо, — горько ответил центурион. — Наши сторонники в Бриндизии потерпели поражение, погиб Новий Приск.
При этом известии Семпрония едва сдержала крик.
— Как это случилось? — повернулся к центуриону Катилина.
— Он был убит при попытке склонить на нашу сторону легионеров городских когорт Бриндизия. Его убил Волкаций Тулл, его родной дядя.