– Кто-нибудь знает о том, где вы находились?
– Нет.
Мейсон задумчиво взглянул на Бэнкрофта.
– Дело в том, Бэнкрофт, – сказал он, – что, поскольку выстрел был произведен из вашего пистолета и случилось это на вашей яхте, полиция вполне может подумать, что это вы пытались защитить свою жену и использовали свое оружие.
Бэнкрофт удивленно посмотрел на него:
– Вы хотите сказать, они подумают, что я…
– Вот именно, – ответил Мейсон. – И эта ваша история о том, что вы дали жене сильное снотворное и не позволили ей обратиться в полицию…
– Но я просто пытался ее защитить. Я хотел, чтобы ее не допрашивали в таком ужасном состоянии и чтобы…
– И чтобы все случившееся не попало в газеты.
– Ну да.
– Вы выиграли немного времени, – заметил Мейсон, – но к тому времени, как все выйдет наружу, вы будете иметь чертовски неприятную историю.
Около двух часов дня в кабинете Мейсона зазвонил его незарегистрированный телефон.
Мейсон снял трубку:
– Да, Пол. Что случилось?
Услышал уверенный голос Пола Дрейка:
– Мне только что позвонил человек, который следит за домом Евы Эймори. Человек, похожий по описанию на Кинг-Конга Келси, минуту назад вышел из машины и вошел в подъезд.
– Один? – спросил Мейсон.
– Один, – ответил Дрейк.
– У твоего человека в машине есть телефон?
– Да. Он все время поддерживает со мной связь.
– Хорошо, – решил Мейсон. – Я еду туда, Пол.
– Тебе нужна поддержка? – спросил Дрейк.
– Я думаю, что справлюсь сам, – ответил Мейсон. – Присутствие свидетелей не совсем желательно. И вот еще что, у меня есть одно дело в гавани. Мы ждем, когда поднимется туман. Очевидно, это может случиться в любое время, и у меня наготове стоит вертолет. Если тебе позвонит Делла Стрит и сообщит, что туман начал подниматься, передай это своему человеку, который следит за домом Эймори. Пусть он найдет меня и предупредит. – Мейсон прикрыл ладонью трубку и сказал Делле: – Следи за погодой, Делла. Как только туман станет рассеиваться, я хочу начать поиски яхты.
– Вы собираетесь встретиться с Келси? – спросила она.
– Да, я хочу поговорить с шантажистом, – ответил Мейсон. – Это будет откровенная беседа по душам.
– Будьте осторожны, – предупредила она.
Он в ответ улыбнулся и пошел к двери.
Мейсону потребовалось некоторое время, чтобы добраться до дома, где жила Ева Эймори. Человек Дрейка, следивший за входом в дом, узнал Мейсона, подошел к нему и сказал:
– Он все еще там, мистер Мейсон. Мне пойти с вами?
– Нет, оставайтесь здесь. В вашей машине есть рация?
– Да.
– Держите связь с офисом. Если мне позвонят оттуда, разыщите меня в доме.
– Что мне вам сказать? – спросил детективный агент.
– Просто скажите, что мне звонят из офиса, – ответил Мейсон.
– Как долго вы там пробудете?
– Не очень долго, – сказал Мейсон.
Он поднялся на лифте, прошел по коридору и нажал перламутровую кнопку звонка возле двери Евы Эймори. Внутри прозвенел звонок. Через минуту Ева открыла дверь.
– Привет, – сказал Мейсон.
Она нерешительно замерла в дверях, и Мейсон, отстранив ее, вошел в комнату и увидел крепко сложенного мужчину пятидесяти с лишним лет, с холодными и жесткими серыми глазами, который бросил на него злобный взгляд.
– Так, так, – сказал Мейсон. – Полагаю, я вижу перед собой Стилсона Келси, известного также как Кинг-Конг Келси, а документ, который вы держите в руках, тот самый, что должна подписать Ева Эймори.
Я пришел сюда заявить, что она ничего не будет подписывать, что я терпеть не могу шантажистов и что вы должны немедленно убраться отсюда и оставить эту девушку в покое, если не хотите оказаться в тюрьме.
Келси медленно встал, отодвинув кресло, и сказал:
– Что касается меня, то я терпеть не могу адвокатов. И я не шантажист. Я бизнесмен. Если хотите, можете назвать меня охотником за удачей. И я достаточно умен, чтобы узнать фальшивку, когда вижу ее перед собой. Речь идет не о шантаже, а о рекламном трюке. Это такая же фальшивка, как трехдолларовый банкнот. К вашему сведению, мистер Мейсон, Ева Эймори только что сама признала это, и я держу в руках документ, в котором сказано, что вся эта история была подстроена.
– Хорошо, я покажу вам, как именно она была подстроена, – ответил Мейсон. – Кто, по-вашему, положил эти три тысячи долларов в кофейную банку?
– Я не знаю, и мне на это наплевать.
– А я могу совершенно точно сказать, кто их положил, и доказать, что это отнюдь не было рекламным трюком, – сказал Мейсон.
Келси уставился на Мейсона немигающим взглядом и мысленно взвесил ситуацию.
– Ладно, – сказал он наконец. – Я выложу свои карты на стол, мистер адвокат. Я собираю сведения. Я знаю людей. У меня есть знакомый парень по имени Уилмер Джилли. Он нашел кое-какую информацию и начал шантажировать людей, чьи имена я не хочу сейчас называть.
Джилли находится под моим контролем. Если кто-нибудь хочет иметь дело со мной, что ж, прекрасно. Если нет, тем хуже для них.
– С вами не хотят иметь дела, – сказал Мейсон. – Убирайтесь.
– Разве вы платите за эту квартиру? – спросил Келси.
– Я плачу налоги, – ответил Мейсон, – на которые содержится городская тюрьма. Я собираюсь обвинить вас во лжи и сделаю это без малейших колебаний. Если вы попытаетесь еще хоть раз надавить на эту молодую женщину и заставить ее признать, будто это был рекламный трюк, я обращусь в суд и сообщу, что это я положил деньги в кофейную банку. У меня есть оплаченный чек и свидетельство банковского служащего, который подтвердит, что деньги были выданы мне в десяти– и двадцатидолларовых купюрах. Кроме того, я записал номера некоторых банкнотов и готов предъявить их список, как только потребуется доказать, что речь идет именно о тех деньгах. Ева Эймори не станет подписывать документ, где говорится, что она провела рекламную акцию и что вы положили эти деньги в банку из-под кофе или вообще имели какое-либо отношение к этим деньгам, потому что это чистая ложь. Если же вы попытаетесь предпринять по этому поводу какие-нибудь действия, то мы выдвинем против вас встречное обвинение в вымогательстве, в попытке получения денег под ложным предлогом и в заведомо лживом заявлении властям.