— Почему она конверт в столе оставила? — орал он в милиции. — Чего в сейф не убрала? К себе домой не унесла? На охрану понадеялась? Да у них бабка с тряпкой на должности секьюрити! Все подготовила: форточку распахнула и ушла, а ночью вернулась и сама у себя конверт сперла!
Несчастная Лилия Максимовна пыталась оправдаться. Но ее слова звучали более чем глупо: деньги сунула в стол, потому что сейф не работает, замок заклинило. Домой не понесла, потому что там муж-алкоголик, любую копейку находит. В кабинете спокойно, оттуда никогда ничего не пропадало. Про форточку просто забыла…
Следователь молча выслушал Лилию Максимовну и сказал:
— Хорошо, пока ступайте домой. Жду завтра, продолжим разговор.
Ночью с несчастной женщиной случился инфаркт, и она умерла. Вместе с Лилией Максимовной скончалось и дело. Денег не нашли.
Маша не помнила, как она закончила школу и поступила в колледж-Левкину постоянно мучила совесть, лишь спустя несколько лет она стала слегка забывать ужасную историю. С Аней Маша перезванивалась раз в год. У Галкиной началась полоса бешеного везения — ее взяли на работу в модельное агентство, фотографии Аньки замелькали в журналах. Жизнь разводила подруг в стороны, и вдруг Маша, подходя к своему дому, приметила во дворе Галкину.
— Ну, привет, — затараторила Анька, — ваще меня забыла! Нос задираешь!
Маша окинула взглядом шикарно одетую бывшую одноклассницу.
— Чем же мне гордиться?
— Колледж закончила, образование имеешь, — без тени улыбки сообщила Аня.
— Зато ты, похоже, отлично зарабатываешь, — констатировала Маша. — Шуба шикарная. Мне такую не купить.
— Послушай, — оживилась Аня, — могу тебе помочь! Хочешь манто?
— От подобного никто не откажется! — усмехнулась Маша.
— Пошли поболтаем, — позвала Галкина. — Тут кафешка недалеко, народу никого.
И снова Маша, как в детстве, подпала под обаяние Ани. Наверное, учитывая прежний опыт общения, ей бы следовало сказать: «Прости, времени нет. Да и без шубейки вполне можно прожить счастливо». Но Маша, словно загипнотизированная, последовала за Аней. За кофе Галкина без утайки рассказала об источнике своего благополучия.
Увы, в России на подиуме не слишком-то можно заработать. Чай, не Америка, не Франция и не Италия. Заплатят модельке пару сотен баксов, та и рада до полусмерти. О тысячных и миллионных контрактах речи нет, единственный способ сколотить состояние — попасть на Запад, стать любимой «вешалкой» какого-нибудь Джекобса, Лагерфельда или Дольче с Габбаной, вот тогда окажешься не только в шоколаде, но и в халве с орехами, да в мармеладе вкупе с вареньем. Только у капитанов фэшн-бизнеса непонятно устроены мозги и совсем криво поставлены глаза. Обычную девушку с милым личиком они не замечают, а вот страшное существо со взглядом шизофренички, удравшей из поднадзорной палаты, хватают в объятия с криком: «Вот она, моя муза!»
Да, Аню приметила Клара Роден, хозяйка агентства «М-Рашен». Она изо всех сил пыталась пропихнуть перспективную, на ее субъективный взгляд, девушку на мировые подиумы. Но, увы, волонтеры, разыскивающие красавиц по всему миру, не приходили в восторг при взгляде на мордашку Ани.
— Что-то есть, — вяло твердили они, — но отталкивает. У девушки отрицательное обаяние.
В конце концов Клара признала свое поражение и сказала:
— Аня, все, забудь про Париж. Возраст подпирает, так что давай потихоньку зарабатывай тут да, пока мордашка свеженькая, ищи мужа и рожай детей.
Галкина расстроилась. Вдобавок ко всему у нее сильно заболела спина — слишком длинный позвоночник, лишенный крепкой мышечной поддержки, выкручивало в разные стороны. Наконец мать нашла хорошего массажиста, причем по соседству, и позвала того к Анечке.
На первом же сеансе Антон Макаркин сделал пациентке очень больно, девушка зарыдала в голос. Доктор попытался ее утешить:
— Понимаю, неприятно, но иначе толку не будет. Придется потерпеть, зато потом забудешь про грыжу.
Однако с Анечкой случилась натуральная истерика. Захлебываясь слезами, она вдруг рассказала симпатичному врачу про свои надежды стать топ-моделью и про их крушение, пожаловалась на малые заработки и плохие перспективы.
— Еще год мне остался, два, три… хорошо — четыре, — хлюпала носом Аня. — Но это предел! А дальше? Куда деваться? Стоять в магазине и торговать платьями? Демонстрировать их в бутиках тем, кому по жизни повезло?
— Замуж иди, — улыбнулся Антон, — ты легко найдешь жениха.
— Вокруг одни гомики, — еще громче зарыдала Аня. — Где нормального мужика взять? Визажисты, парикмахеры… Ну, ни одного натурала!
— Вас же небось на тусовки зовут, — предположил врач, — там поищи. Мужчин много!
Аня вытерла кулаком глаза.
— Ага! На потрахаться охотников армия стоит, но в ЗАГС никто не торопится.
Макаркин кивнул:
— Понимаю. Что ж, остается тебе лишь один путь: добиваться в жизни успеха самой. Стань обеспеченной, знаменитой, вот тут женихи толпой принесутся.
Галкина опять заплакала.
— Издеваетесь, да? Как мне богачкой заделаться?
— Денег заработай.
— Я всего-то и умею, что по «языку» ходить. Во всем мире моделям миллионы платят, а у нас три копейки! — взвыла Аня.
— Во всем мире тоже по-разному, — трезво ответил Антон. — Ладно, могу помочь. Одевайся, пошли!
— Куда? — всхлипнула Аня.
— К моей жене, — пояснил Макаркин. — Она в клинике работает, давно ищет такую девушку, как ты.
Аня захлопала ресницами.
— Денег хочешь? — усмехнулся Макаркин.
Моделька закивала.
— Тогда шевелись, — велел массажист.
Работа, которую предложила Лиза, оказалась не такой уж и простой. Макаркина была медсестрой в клинике пластической хирургии. Чем больше женщин решалось на глобальные операции, тем ощутимей был заработок Лизы. Но, во-первых, конкуренция на рынке устранения морщин сейчас огромна, а во-вторых, тетки, вроде бы уже собравшиеся сделать липосакцию, круговую подтяжку или вшить имплантаты, сразу не соглашались на хирургическое вмешательство. Потенциальные клиентки, побеседовав с врачом, уходили из кабинета, обронив обтекаемую фразу: